ЧТО ТАМ, ЗА ЛЕСАМИ? Как продвигается роспись южного нефа Спасо-Преображенского кафедрального собора

Больше четырех месяцев богослужения в главном храме Приморья проходят в несколько стеснённых условиях. Южный неф Спасо-Преображенского собора закрыт от взглядов прихожан полупрозрачной сеткой и занят строительными лесами, поднимающимися на 32 метра. Всем известно, что там продолжается роспись стен, но что именно там происходит – для большинства остаётся тайной.

Как движется работа? Кто и как создаёт священные образы на стенах, колоннах и капителях? Что там, за высокими лесами? Мы поднялись выше паникадила, чтобы задать эти вопросы художникам и увидеть всё своими глазами.

Подъём по узким лесенкам и шатким мосткам с непривычки кажется долгим и пугающим. На высоте примерно в 25 метров нас встречает Антон Евланов - светлые волосы, открытые голубые глаза, проницательный взгляд.  Выпускник Ярославского художественного училища уже 20 лет занимается иконописью и расписывает храмы.

- Скажите, Антон, на каком ярусе росписи мы сейчас находимся? Ведь известно, что храмовые росписи располагают иерархично: сверху – мир небесный, снизу – земной…

- Здесь весьма условно можно разделить роспись по ярусам. В древних храмах, хотя и не во всех, но в основном ярусы разделяются четко. Здесь архитектура более сложная, модерновая, соответственно, и живопись у нас в стиле модерн, и ярусы здесь весьма условны. Но на том уровне, где мы сейчас находимся, можно выделить композиции из христологического цикла: Рождество, Сретение, Крещение - по этим сводам такие основополагающие сюжеты располагаются. Крещение в общих чертах закончено, Сретение тоже закончено. Сейчас Дмитрий пишет Рождество.

Как бывалые моряки не боятся качки, храмовые живописцы давно победили страх высоты. Антон рассказывает, что сегодня работают четверо: Дмитрий Шевцов, Сергей Томилов, сам Антон и его супруга Елена Евланова. Анна Паничева пока в отпуске. Все со своим опытом, в том числе духовным.

- Скажите, а человек неверующий может заниматься иконописью?

- Я думаю, что может. Но вопрос, что у него получится. То есть результат будет немножко, наверное, отличаться. То есть здесь требуется вникнуть в вопрос - не поверхностно, а более глубоко. Я думаю, дело в этом.

- Есть ли генеральный план росписи собора, общий макет, проект? Или он рождается поэтапно?

- Проект задумывался при митрополите Владимире, его основными разработчиками были руководители мастерской «Ковчег» - Юлия Белова, Зураб Модебадзе. Сейчас тоже с владыкой Павлом обсуждается и сюжетика, и какие будут святые - например, на колоннах. Процесс живой, постоянно уточняем, какие-то коррективы вносим, рассматриваем разные точки зрения. Много художников участвует, порой мнения сталкиваются, приходится договариваться. Большую роль играет игумен Климент - у него высшее художественное образование, опыт. Он утверждает сюжеты, персоналии, и вообще активно участвует в процессе. Вот так общими усилиями и рождается ансамбль росписи собора.

Как объясняет Антон, в храме не должно остаться белого места. Настенная живопись будет рассказывать о двунадесятых праздниках, об основных евангельских сюжетах, с колонн на нас будут смотреть ангелы и святые, а все мелкие архитектурные пространства заполнятся прихотливыми узорами. Самый величественный сюжет – в алтаре придела в честь Владимирской иконы Божией Матери – уже готов. Богородицу с двумя ангелами по бокам благоговейно встречают апостолы, а над ними на Небесном престоле восседает Господь наш Иисус Христос, дарующий благословение любящим Его.

- Традиционно в русских храмах восточной стене с алтарём противопоставляется западная стена, где много веков помещали сюжет Страшного суда. Сейчас его не пишут. Почему?

- Пишут! Недавно в Ярославле, в Толгском монастыре Николай Мухин написал Страшный суд. Во многом это зависит от настоятеля, но многие обращаются к этому сюжету и пишут. И здесь он тоже будет. Может быть, он будет не таким развернутым, потому что архитектура нам диктует свои условия, но по крайней мере пока Страшный суд писать планируется.

С благодарностью прощаемся с Антоном и смотрим, как он ловко садится на край доски, под которой глубокая пропасть, и спокойно продолжает писать фигуру парных святых - митрополитов Петра Киевского и Алексия Московского. А мы двигаемся дальше.

На деревянных настилах тут и там стоят банки с красками. Художники работают силикатными красками – по техническим данным они повторяют те, что наносили в древности на сырую штукатурку. Стена после такой росписи «дышит», поэтому в условиях приморской влажности краска не будет отслаиваться. Для золочения фонов используют листовое сусальное золото.

Этажом выше встречаем Сергея Томилова, художника из Петербурга. К творческому коллективу мастерской «Ковчег» присоединился недавно, две недели назад. Ему поручено писать образы святых на полуколоннах. Расписывает храмы около 30 лет, предпочитая эту работу келейной иконописи. Говорит, что нравится видеть масштабную «3D-развёртку» святых образов.

- Скажите, Сергей, а какова, по большому счету, цель храмовой росписи? Какова её функция?

- Когда человек попадает в пустой храм и в расписанный храм – это, как говорится, две большие разницы. Потому что в пустом зале ты иной раз не понимаешь – то ли это концертный зал, то ли это актовый зал, то ли вокзал. А когда храм расписан, ты сразу попадаешь в нужную среду. Помните, Задорнов говорил про «принцип соленого огурца»: если кидаешь огурец в соленый раствор, он хочет того или не хочет, становится соленым со временем. И вот когда на тебя со всех сторон смотрят святые, то по-иному себя ощущаешь. Ты уже не один пришел со своими проблемами, а ты сопричастник Церкви Небесной, они рядом с тобой, и тогда совсем другое настроение, мне так кажется.

- Скажите, пожалуйста, а вот в этой работе можно без присутствия Духа, Святого Духа? Вообще, можно ли обойтись без Бога, когда ты расписываешь храм?

- Ну, это у всех по-разному, конечно. Но я сначала пришел в Церковь, а потом уже начал рисовать. У меня этот внутренний богословский опыт еще больше, чем рисование. Я сначала искал Бога, везде искал, читал много. Мы вместе с женой этот поиск совершали. И поэтому фундаментальные знания по богословию очень помогают.

- То есть вам помогают знания. А бывает ли наитие? Или чувство, что тебе помогают кисточку держать?

– Это всегда присутствует. Не столько, может быть, кисточку держать. А вот, допустим, ты составил проект в голове или на эскизе - в целом, как план для сочинения. А по ходу, когда начинаешь писать, открываются какие-то дополнительные моменты, о которых ты не думал. И потом задним числом смотришь: надо же, какое-то прозрение, как будто Бог что-то тебе открывает и добавляет какие-то детали, тонкости. Это всегда такое есть.

Художники планируют закончить расписывать южный неф к марту 2026 года. После этого переместятся на северную сторону, которую тоже придётся примерно на год загородить полупрозрачной сеткой. Завершатся работы росписью центрального нефа и купола, когда творцам придётся трудиться на головокружительной высоте более 60 метров… Но, как известно – «всё могу во укрепляющем меня Господе». Поэтому прихожане Спасо-Преображенского собора не сомневаются, что своим величием и красотой этот храм будет прославлять Господа и Его святую Церковь ещё не одно столетие.

Беседовала: Елена Васильева
Фото: Иван Кулак